Стало ясно: юность где-то отстала, а старость советчик плохой. Потому что резоны — как путы тягучей резины иль как хляби трясины                                   для вольной судьбы. Эх, кабы сосны помнили то же, что помнят родные осины. Звезды пятницы этой — как нищенские медяки. Разве мы бедняки,                                   чтобы их дожидаться? Может статься, этот час до заката — успех наш всему вопреки. Над озерною рябью вечерние призраки лодок. Жеребец-первогодок                                   рванул наутек. Наш итог — это горькое счастье, что нету потерь без находок. * * * Почему бы не выпить стопаря и немедля не добавить по сто? Я не помню такого сентября. И никто его не помнит. Никто. Это эллинскую суть обнажил край, где ссорятся хохол и кацап так, что в тутовом саду старожил оскудел умом и верой ослаб. Что же это за эпоха у нас: даже вёдро, полагают, к войне. Ибо разве хуже Крым, чем Кавказ? А Кавказ-то нынче нам — лишь во сне… Я не сливы, не айву, не хурму потерял с тобой, имперский распад. Я, кого хотел обнять, обниму после скрежета могильных лопат, после наших обоюдных кончин, если есть и впрямь тот свет, Высший Суд, и у Господа не будет причин разлучать нас так, как сделали тут… Хамовники накануне миллениума Поглядишь — никого из наших. Эта бешеная метла в переулках графских да княжьих