Правила исцеления от немоты Немота прерывается комбинацией из двух пальцев, означающей и викторию, и рога, что без разницы, потому что образ врага — место общее для «Тангейзера» и «Паяцев». Жест набыченный, предназначенный ослепить, забодать козла, что увел со двора молодку, утопает во рту, до упора уходит в глотку — и тогда сквозь рвоту ты начинаешь петь. Третий час пополуночи, дом по имени Дом, соловей в кусте бузины, имеющем сходство с переметом рыбацким, — и ты, избывая скотство, наущаешься пенью сквозь зубы, с закрытым ртом. Не рыча аки лев, не трубя по образу тура, но как тот соловей в тенетах, с ним в унисон, ты на глас шестый заливаешься: «Дура, дура…» — сорок раз подряд, как «Кирие элейсон». В простыню увит, повернут лицом к обоям — «Дура, дура, дура…» — в пятом часу утра ты поешь псалом, адресованный им обоим, но тебя одного могущий поднять с одра. И, восставши дыбом в седьмом часу, как к обедне, на крыльце, что на клиросе, но обращенный в ад, раздираешь гортань свою воплем: во всем виноват лишь один соловей в осиянном росою бредне. Это он испытует пение немотою, это он, это он — когда я, на коленях стоя, на заре обнимая раковину, блюю: «Дура, дура…» — упрямо свищет: «Люблю! Люблю!»

Ирина Поволоцкая

После меня свет в доме стоит. Из записок «Прихожане». Между тем. Конспекты

Поволоцкая Ирина Игоревна — москвичка, окончила режиссерский факультет ВГИКа, сняла несколько художественных фильмов. Лауреат премии имени Аполлона Григорьева. Постоянный автор «Нового мира».