Пришел домой трезвым, по-боевому раздраженным и написал статью "Новый реализм - литература нового века". Отдал в малогонорарный интернет-журнал, а спустя несколько месяцев в престижном "Новом мире" появился манифест юного прозаика Сергея Шаргунова под названием "Отрицание траура", где было подробно про преодоленный постмодернизм, новый реализм, достоверный вымысел, живительную искренность...

Роман Валерьевич познакомился с Сергеем, они стали вместе ходить на творческие вечера, выступали, разъясняли, почему их реализм новый. И в конце концов термин прижился, стал предметом критических дискуссий; даже разновидности появились: "матовый новый реализм", "глянцевый", "преображающий", "отражающий"... Но в этих тонкостях Роман Валерьевич уже мало разбирался, ему было достаточно своего, первоначального, и статуса основателя нового литературного течения.

- Понимаете, - объяснял он сейчас неспешным, почти преподавательским тоном, - это не какая-то группа писателей. У нас нет правил, четкой программы. Но нельзя не согласиться, что на стыке девяностых и нулевых годов, то есть, на стыке столетий, даже тысячелетий, в литературу пришло новое поколение писателей со своим языком, своим миропониманием. Это вообще оказалось первое по-настоящему свободное поколение. Его почти не затронул советский тоталитаризм, оно не знало идеологических рамок. И это поколение бесспорно оживило русскую литературу.

Серая кошка вконец обнаглела и запрыгнула на стол. Задрала хвост, победно выгнулась. Хозяйка вскочила ее согнать, кошка увернулась, и одна из чашек опрокинулась, упала на пластиковый паркет. Кофе разбрызнулся.

- Ой, простите! - Тонкая кожа хозяйки стала красной. - С утра сошли! - И уже без церемоний отшвырнула кошку в сторону прихожей.

- Что ж, весна, - попытался пошутить Роман Валерьевич; Наталья Алексеевна перевела, женщины осторожно посмеялись.