- Ну вот, - неожиданно перешла на русский Наталья Алексеевна. - А теперь - вопросы. Плиз, - обратилась к женщинам.

Одна из иностранок, со словно бы неделю немытым каре, в коричневой мешковатой толстовке, заговорила, и Наталья Алексеевна тут же стала переводить:

- Ирена спрашивает: Роман, почему у вас всё так мрачно? Действительно ли жизнь в России так ужасна?

Этот вопрос задавали ему постоянно. На всех встречах, в каждом интервью, да и, что было неприятно, в повседневной жизни. Даже жена иногда спрашивала. И он научился отвечать почти складно. Без мыков-пыков:

- Я не могу согласиться с тем, что в моих произведениях всё так уж мрачно. - Приостановился, давая возможность Наталье Алексеевне перевести.

- Вы говорите, говорите, - шепнула она, - только не очень громко. Я буду синхронно...

- Так вот... Понимаете, в своих произведениях я обращаю внимание на то, что литература обычно обходит стороной. Разные житейские проблемы, неурядицы, нехватку денег, часто перманентную. И - нереализованность идей, мечтаний. Во-от... Наша жизнь вообще, если задуматься, состоит из череды мелких неприятностей. Крупные я стараюсь не трогать. - Пальцы на левой ноге стали грызть. Было небольно, но неприятно. Он дернул ногой, под стулом раздался возмущенный мявк. - Но... но большинство людей эти неприятности стараются не замечать, забыть, я же обращаю внимание. По крайней мере - в литературе. И своего героя я стараюсь показать многогранно. У меня нет законченных злодеев или каких-то абсолютно положительных. У человека ведь в делах или в мыслях есть много всякого. И нелицеприятного... И я это не утаиваю. Может быть, из-за этого и возникает ощущение мрачности.