- Потому стараюсь и не выступать нигде. Никто из них о сущности дела не думает. Всё - пустые слова. Освобождение человека от дикости должно начинаться с самого простого: чтоб каждый день брились, чистили зубы, принимали душ, стригли ногти, да, да, ногти... Не смотри на меня так. Думаешь, пунктик?
По правде сказать, я и впрямь так подумал. И, чтобы перевести разговор, спросил о детях:
- А где ваши сыновья? Должно быть, они уже большие.
Она неопределенно улыбнулась мимолетной улыбкой, а он хмыкнул и коротко ответил:
- Один в Штаты подался - компьютерный бизнес. А другой, ты не поверишь, младший, пошел в фээсбэ, как в наше время в партию поступали, с целью, чтоб там больше хороших людей было.
Заиграла музыка. Потом красиво запел мужской хор.
- Я подойду поближе, послушаю? - спросила она.
- Иди, Вика, иди,- разрешил Севка.
Он словно обрадовался, что она отошла. Вид у него вдруг стал совсем блаженный - я часто наблюдал подобное у бывших лагерников, когда они начинали делиться тем, что надумали в остроге.
- Знаешь ли,- он наклонился ко мне через стол,- лагерь - это хорошая школа, в этом Солженицын прав, и у каждого в лагере свои открытия.
- И у тебя тоже? - Я попытался ироничным тоном прикрыть тему.
Но он был серьезен, даже не заметил моего тона.
- И у меня тоже,- подтвердил он.- Зачем природа придумала так, что у человека растут не переставая ненужные ему ногти, а цивилизация заставляет нас держать их в порядке - стричь, чистить и т. п.? Когда человека так ненадолго выпускают в мир и он знает, что и в самом деле вдруг может перестать жить, зачем ему заниматься ногтями? Так я думал на воле. Но в лагере понял: ногти это и есть то, что связывает нас с животными.