- Когда мальчик получал письма до этого?

- Последние дни на его имя ничего не было.

- - А из Франции ему писали?

- Ни разу.

- Вы, разумеется, понимаете, к чему я клоню. Либо лорда Солтайра увели силой, либо он убежал по собственной воле. Последняя гипотеза подсказывает, что мальчик не мог бы отважиться на такой поступок без воздействия извне. Если к нему никто не приходил, следовательно, воздействие оказывалось при помощи писем. Вот почему мне важно знать, кто были его корреспонденты.

- Вряд ли я могу тут чем-нибудь помочь вам. Насколько известно, ему писал только отец.

- И отцовское письмо пришло в день побега. Какие отношения были между отцом и сыном: хорошие, дружеские?

- Его светлость никого не удостаивает своей дружбы - он поглощен важными государственными делами. Вряд ли ему доступны обычные человеческие чувства. Но по-своему он относился к сыну неплохо.

- Однако сердцем мальчик был всецело на стороне матери?

- Да.

- Он сам так говорил?

- Нет.

- Кто же? Герцог?

- Ну, что вы! Конечно, нет!

- Тогда откуда вам это известно?

- Мне приходилось раз-другой беседовать с секретарем его светлости, мистером Джеймсом Уайлдером. Он и осведомил меня по секрету о настроениях лорда Солтайра.

- Понятно. Кстати, последнее письмо герцога нашли в комнате мальчика уже после побега?

- Нет, он взял его с собой... Мистер Холмс, а не пора ли нам на вокзал?

- Сейчас я велю вызвать кэб. Через четверть часа мы будем к вашим услугам. Если вы собираетесь телеграфировать домой, мистер Хакстейбл, пусть там у вас думают, что расследование все еще ведется в Ливерпуле. Ведь, кажется, туда занесло вашу свору гончих? А я тем временем спокойно, без помех, поработаю у самых дверей вашей школы, и, может быть, чутье не подведет двух таких старых ищеек, как ваш покорный слуга и Уотсон, и мы ухитримся кое-что разнюхать на месте.