Боялся Пират качки и боцмана. Ну, о качке – особый разговор. А вот боцман… Однажды, когда Пират нашкодил в неположенном месте, боцман застал его чуть ли не на месте преступления. Поднялся крик.

Прибежал Черных.

– Полюбуйся! – сказал боцман.

– Понятно, – грустно сказал Черных и убежал за тряпкой и лопатой. Когда он вернулся, боцман уже кончал длинную речь, обращенную к Пирату.

– …а чтобы больше неповадно было, надо учить тебя – Боцман приподнял Пирата за загривок и два раза стукнул его по морде большой твердой ладонью. Пират зарычал и попятился.

– Зря вы так, – сказал Черных. – Он же маленький… как дитя.

Пират сидел в ногах у Черныха злой, обиженный, ощетинившийся. От ботинок боцмана пахло гуталином.

В это время открылась дверь и просунулась голова Плехоткина.

– 3й! – крикнул он. – Вахтенные Черных и Пират – на прием пищи!

Никто не обернулся.

– Что здесь происходит? – спросил Плехоткин.

– Ничего не происходит, – мрачно сказал боцман. Он неловко кашлянул и с тяжелым сердцем вышел.

– Что случилось? – еще раз спросил Плехоткин.

– Ничего, – твердо сказал Черных. – Сейчас мы придем. После этого случая Пират как привязанный стал ходить за хозяином. А когда в кубрике появлялся боцман, Пират, что бы он ни делал – то ли смешил народ, кувыркаясь через голову, то ли просто сидел без дела, – неизменно залезал под койку Черныха, и оттуда торчали только черная пуговица носа да два круглых колючих глаза.

Был у Пирата и другой враг – качка. От боцмана можно было спрятаться или убежать, от качки – никуда не деться. Особенно прихватила она Пирата как-то ночью, когда он вместе с Черныхом «стоял» на вахте. Вахтенный матрос Затирка, сдавая дежурство, сказал: