– Достанется тебе, Черных. Циклон идет. Может, взять Пирата вниз?

– Пусть привыкает.

– Ну, смотри.

Затирка еще раз взглянул на вечернее море, на низкие тучи, прижавшие к самым волнам длинную полосу желтого заката. По горизонту в нейтральных водах густо дымило судно – видно, получило предупреждение о шторме и спешило укрыться в порту.

– Достанется тебе, – еще раз сокрушенно сказал Затирка и стал спускаться по трапу вниз. Если Затирка так сказал, то и быть этому. Затирка был опытный сигнальщик…

Через десять минут на корабле задраили все двери и переборки. На мостик поднялся Дроздов.

– Кто на мостике?

– Матрос Черных!

– Матрос Черных и матрос Пират! – сказал Дроздов.

– Так точно! – улыбнулся Черных. – И матрос Пират.

– Ну, как дела, вахтенные? Надвигается?

– Надвигается! – сказал Черных.

– Спасжилет есть?

– Так точно.

– А на Пирата?

– Пират, товарищ командир, непотопляемый.

– Это верно, – сказал задумчиво Дроздов, внимательно оглядывая море.

Он взял пеленг на судно, дымившее по горизонту, и крикнул в переговорник:

– Курс сорок три! Танкер тысячи на четыре с половиной.

– Есть! – ответил переговорник голосом Куликова.

– Так ты говоришь – непотопляемый?

– Так точно, товарищ командир.

– А может, ему все же лучше вниз? А?

– Пусть привыкает.

– Это верно, – сказал Дроздов. – Наступит ночь – смотри в оба.

– Есть смотреть!

Дроздов ушел вниз. Тучи уже так прижали полосу заката, что его можно было, как письмо, просунуть под дверь. Стало быстро темнеть.

– Вот такие наши дела, Пират, – сказал Черных и вытащил из футляра бинокль. Ночь обещала быть тревожной…

Пират тоже чувствовал, что приближается что-то нехорошее. Палуба мостика поплыла из-под ног, Пирату стало тоскливо… Он вздохнул и положил голову на сапог Черныха.