— Что одно и то же, — добавил я.

— Да, одно и то же, но не совсем…

И тут я отвлекся, я отвлекся от разговора и начал вспоминать все те американские книги, которые читал.

И которые сейчас почти все потеряны. Их нет на моих книжных полках, как нет на них и Курта Воннегута-младшего. Ну, разве что самая малость осталась, но и ту я давно не перечитывал.

Большие и маленькие, классика и не классика, шедевры и не шедевры.

Как бы в одном большом мешке, куда ты запускаешь руку и достаешь то, что попадается.

Серьезные книги и боевики, фантастика и просто американские среднего уровня романы.

Я достаю их из мешка, смотрю на заглавия и отбрасываю. Перечитывать не надо, и так все помню.

Причем каждая книга, каждое заглавие есть еще и какое-то событие в моей собственной жизни. Просто так получилось, просто когда ты очень много читаешь — а когда-то я действительно читал очень много, — каждая из книг накладывается и на внешние события твоей жизни. Как на внешние, так и на внутренние.

В принципе, в этом я не оригинален. Австрийский писатель Петер Хандке в свою «американскую» повесть «Короткое письмо к долгому прощанию» ввел замечательную сцену, в которой главный герой, странствующий по Америке в попытках исчезнуть, раствориться, избежать встречи со своей бывшей женой, которая просто-таки мечтает его убить — обожаю пересказывать сюжеты, — оказывается у своих старых знакомых, любимое занятие которых — вспоминать названия и мелодии известных песен и вспоминать то, что они делали, слушая эти мелодии.

У меня же это связано с книгами, причем — с американскими.

Например…

Например, Бредбери. Рэй. Рэй Бредбери. Книга под названием «Марсианские хроники». Тридцать один год назад. Начало июня, городской дендрарий, я гуляю в нем вечером, не один. Эта девушка потом станет моей первой женой.