Но никто в семействе Драммондов, включая саму Сару, не ожидал, что она так глубоко и отчаянно затоскует по дому, скованная страхом, выворачиваясь наизнанку от рвоты среди тростников и ирисов, полупарализованная, не в состоянии ни есть, ни спать. Семейство так, возможно, ничего бы и не узнало о Сариной беде, если бы она во время ужина не пробралась в комнату начальницы лагеря и со слезами и мольбой не позвонила домой по междугородней линии; к телефону подошел Тед, а Уэйд подслушал разговор с параллельного аппарата в кладовке.

— Пожалуйста, папочка, я так скучаю по дому, что, наверное, умру. Не могу ни есть, ни спать, ни на чем сосредоточиться и вообще ничего. Мне так ужасно хочется домой.

— Послушай, солнышко, в лагере тебе должно быть хорошо. Встретишься с новыми симпатичными ребятами... подышишь свежим воздухом... ты же у меня умничка.

— Папочка, мне ничего этого не хочется. Мне просто хочется быть там, на кухне, вместе со всеми вами. Я так от вас далеко. Мне совсем... худо.

Уэйд слышал, что мать стоит рядом с отцом, громко спрашивая его, что происходит.

— Тед, что случилось? Что?

— Все в порядке, Джен. Просто Сара все еще не может привыкнуть к жизни в лагере.

— Я не привыкаю к жизни в лагере, папочка. Мне хочется умереть. Я не хочу быть здесь. Я хочу домой.

Она снова расплакалась.

— Тед, — сказала Дженет, — дай я поговорю с ней.

— Джен, успокойся. С ней все в порядке. Чем ей не угодил этот лагерь? Мне очень нравилось в лагере, когда я был маленьким.

— Ничего не в порядке, папочка.

— Ты скоро привыкнешь, милая, я бы так не говорил, если бы не верил в это. Лагерь — лучшая пора моей жизни.