Смеляков не сводил глаз с полковника. Впервые в жизни он видел Героя Советского Союза. Таких на всю страну насчитывалось всего несколько сот человек. Людей мужественных и отважных было вокруг много, Виктор не сомневался в этом; некоторые их этих отважных, вероятно, совершили даже подвиги, но человек, официально удостоенный звания героя страны, наверняка был особенным.

Подходя к столу, чтобы взять анкету, Виктор ещё не принял окончательного решения (чёрт его знает, что там ждёт в этом неведомом ООДП), однако спокойная, ненавязчивая убеждённость, с которой говорил полковник, его простота в общении, отсутствие позы и бравурных слов — всё это будто соткалось в невидимую сеть, и Виктор в эту сеть попался…

— Посмотрим, что из этого выйдет, — проговорил он, заполняя анкету.

После демобилизации Смеляков уехал домой, в небольшой город Тутаев, что стоит сразу на обоих берегах Волги. Уже выпал снег, огромные сугробы привалились к стенам деревянных домов, но река ещё не была скована льдом, и с одного берега на другой можно было перебраться только на пароме, шумном и скрипучем. Город был тихий, напоминал деревню, и Виктор смотрел на него с некоторым недоумением. В Москве ему редко приходилось бывать за пределами своей части (только поездки в автобусе на караульную службу и редкие выходы в увольнительную), но всё же он успел свыкнуться с широкими проспектами, светофорами, многоэтажками, густыми толпами на столичных улицах. Тутаев показался ему безлюдным, чуть ли не безжизненным. Неподвижный воздух… Застывшие клубы дыма, словно прилипшие к трубам, над крышами домов… Бесконечная сказочная даль берегов, покрытых голым лесом, поседевшим от снега… Ленивый пар над серой водой…

Стоя на причале в ожидании парома, Виктор разглядывал людей. Все были в валенках, многие одеты в тулупы из овчины, женщины кутались в пуховые платки, носили большие рукавицы. На берегу стоял одинокий грузовик, загруженный пустыми деревянными ящиками.