множество театров, кинотеатров, концертных и выставочных залов — всё это влекло к себе и обещало бесконечную новизну впечатлений… Однако столица принимала не каждого, многих она беззастенчиво обманывала, высасывала из людей надежду, крушила человеческое самолюбие, превращала мечты в пепел, предлагая лишь самые ничтожные крохи, сравнимые с тем, что человек мог получить и в своём далёком провинциальном городке, но без затраты на это всех своих сил. Те, кому не повезло, возвращались в родные края не солоно хлебавши. Широта столичного мегаполиса, заманивавшая огнями просторных витрин и праздничных светящихся гирлянд, оборачивались безразличным коварством. Но люди продолжали ехать со всех сторон в главный город СССР, веря, что именно им он распахнёт свои объятия. Они ехали отовсюду, ехали, ехали…

На второй день своего пребывания в Москве Виктор отправился на медкомиссию. Там он увидел Андрея Сытина, с которым вместе служил, и сразу почувствовал себя увереннее.

— Кого-нибудь ещё из наших встретил, Дрон? — спросил Виктор, называя Андрея его армейской кличкой.

— Нет, больше никого, — Сытин замотал головой. — Тут полно парней из погранвойск, есть мужики из Кремлёвского полка…

— Ну, а болтают что? Как тут вообще?

— Я слышал, что отдел только год как существует, — начал делиться собранными сведениями Сытин. — Поначалу вроде набрали туда случайных людей, много предпенсионного возраста… Ну а им всё по фигу, они и работать не хотят. Так что отдел только-только начинает ковать свои кадры, настоящие кадры.

— То есть нас? — улыбнулся Смеляков.

— Да, мы же во многом уже подготовлены, — со знанием дела объяснял Сытин. Чувствовалось, что он успел пообщаться уже не с одним человеком и составил для себя вполне определённую картину. — Нам знакомы почти все документы, которые ходят по стране, всю описательную часть мы знаем наизусть, где какая буква, где какая условная буква, какой шрифт и всякое такое прочее. А это уже половина дела, ты уж мне поверь.