— Каждый из вас будет закреплён за конкретным отделением и получит наставника, с чьей помощью вы будете знакомиться с работой на месте, — сказал в заключение полковник. — С завтрашнего дня у вас начинается ознакомительная практика. Можете называть это стажировкой, если угодно. Свою форму оставите здесь, в гардеробе, чтобы выглядеть всегда как с иголочки. На работу будете приезжать в гражданской одежде. А теперь все свободны…

* * *

Шок от первого дня стажировки был столь силён, что Виктор не мог вернуть себе хорошее настроение даже вечером, когда Андрей Сытин позвал его в свою комнату, чтобы в кругу старых и новых знакомых отметить Старый Новый год. Следующий день был у Смелякова выходной, и Виктор позволил себе засидеться у Сытина за полночь.

Когда он вернулся к себе, навстречу ему вышел Саша Журавлёв, проживавший в той же комнате. Он работал в отделе уже год.

— Витька, здорово, — он протянул руку. — Ну как первый день? Хреново?

— Не то слово, — Виктор кивнул. — Чувствую себя последним дураком.

— Не надо нервничать, старик. Всё образуется.

— Тебе хорошо говорить, у тебя это всё уже позади. Скажи, ты тоже ничего поначалу не мог запомнить?

— Тоже. Я не только не мог ничего запомнить, я ещё и боялся всего… Слушай, давай дёрнем по случаю Старого Нового. Ты как? А то я припозднился, теперь уж поздно по гостям…

— Вообще-то я уже дёрнул.

— Ерунда. Давай по рюмочке «Чинзано» хватанём.

— «Чинзано»? Это что? — не понял Смеляков.

— Вермут итальянский.

— Откуда? — удивился Виктор.

Журавлёв пошёл на кухню.

Их квартира состояла из просторной комнаты, кухни, туалета и ванной — почти шикарно. Обычно в общежитиях был общим на целый этаж санузел, куда надо было мчаться через весь коридор да ещё стоять там в очереди. Кухня тоже в общежитиях была чаще всего тоже одна на этаж, пропахшая прогорклым маслом, хозяйственным мылом и копотью.