Ну, иди, пришли мне мое пиво. Он чувствовал раздражение, неизвестно почему нараставшее в нем к этой полной, дебелой женщине, матери трех его детей, и предпочитал остаться один. - Папа, вот, пожалуйста, твое пиво! - тоненьким голоском доложил с порога младший отпрыск Калленбруков, семилетний Вилли, протягивая профессору на подносе дымящуюся фарфоровую кружку. Профессор растроганно погладил мальца по белокурой головке и залпом осушил кружку. - Папа, можно мне взять эту пустую коробку из-под сигар? - теребя на груди большой бант, спросил Вилли. Профессор ласково кивнул головой. - Вилли! - остановил он на пороге убегающего с коробкой мальчика. - Иди-ка сюда. Скажи мне, - ну, представь такой невероятный случай, - что бы ты сделал, если б вдруг твой отец оказался евреем? Мальчик посмотрел на отца вопросительно, пряча за спиной коробку. - Я бы позвал Фреда и Трудди, и мы бы его заманили во двор, а там мы бы его двинули по башке кочергой, а потом выбросили на помойку, - сказал он, не задумываясь, глядя на отца большими восторженными глазами. Он все еще стоял, явно дожидаясь заслуженной награды, - после каждого удачного ответа отец обычно давал ему двадцать пфеннигов. Но на этот раз отец был, видимо, рассеян. Вместо того чтобы дать сыну двадцать пфеннигов, он просто сказал, даже не смотря в его сторону: - Да, да, ты у меня молодец!.. И велел сбегать к Мицци - сказать, чтобы вызвали машину.

* * *

В "Клубе друзей воинствующей евгеники" было уже много элегантного народа. Пробиваясь на кафедру, профессор Калленбрук пожимал десятки дружеских рук. Все уже знали, какой блестящий отзыв дал о его книге сам вождь, и поздравлениям не было конца. Профессор Калленбрук начал свой доклад с испытанной исторической остроты, проверенной на десятке аудиторий. Он заявил, что если ученый португальский еврей XVII века Исаак де ля Перейра (он сделал ударение на "Исаак") утверждал, будто бог создал арийцев и семитов не в один и тот же день, то он, Калленбрук, не находит на этот предмет особых возражений.