Батышев встал, подошел к книжным полкам и стал просматривать корешки. И вновь его кольнула незлая зависть: библиотека незнакомой женщины была такой же частью берлоги, как светильник у кровати или сухая ветка на стене.

Тут не было подписных изданий, не было вообще книг необязательных, купленных потому, что так принято, потому что другие берут, потому что вдруг завтра понадобятся, потому что как раз оказались свободные деньги, потому что стоят — хлеба не просят. Книжки были из тех, что добываются по одной, и любую из них так легко было представить на низенькой скамейке возле кушетки.

Да, с таким запасом на полках можно было сосать лапу, не вылезая из берлоги…

Батышев повернулся к Марине и сказал:

— Отличная библиотека! Книжки — одна к одной.

— Оля, вообще, умная, — отозвалась Марина.

— Чувствуется. Знаете, собраны как вещи для похода: все необходимое и ничего лишнего…

Батышев усмехнулся пришедшей мысли, подумал немного и сформулировал:

— В принципе, библиотеку и надо собирать так, словно потом придется тащить ее на собственной спине..

На девушку это умозаключение никакого впечатления не произвело.

Он вздохнул, машинально глянул на часы. Было с чем-то десять.

— Кстати, — спохватился он, — вы ведь голодны, наверное. Когда вы ели в последний раз?

— Днем, — сказала она. — Я не голодна.

— Сейчас мы еще успеем в ресторан. А минут через двадцать…

— Наверное, вы хотите есть?

— Я пообедал как раз перед вечером.

— У меня там колбаса, — сказала она. — Ну его к черту, ресторан. Давайте лучше пить чай.

— А он тут есть?

— Что-нибудь да есть.

Батышев не был уверен, удобно ли распоряжаться чужим чаем в чужой квартире. Но возразить не решился. Хороший человек Оля Рыжакова была обречена до конца нести хлопотное бремя своей хорошести.