Батышев вспомнил про свою злосчастную авоську с торчащим хвостом и поспешил оправдаться:

— У меня с собой прекрасная кета — увы, подарок. Но на худой конец можно и ее.

Марина отмахнулась:

— Не умрем!

Она пошла на кухню.

Батышев снова сел в свое кресло и тут только обратил внимание, что спальное место в комнате всего одно. Он вздохнул — опять жизненная сложность! Ни на какие рискованные размышления это его не навело.

Не в возрасте было дело — что возраст в наши дни! И не в мрачном лице девушки — настроение меняется. Дело было в самом Батышеве.

Лет пять назад у него случился первый в жизни роман с собственной студенткой — осенью, в колхозе. Раза три вечерами девчонка утаскивала его гулять, задавала вопросы по курсу, довольно, поверхностные — училась она весьма так себе. Батышев кое о чем догадывался, но из роли преподавателя не выходил. Тогда она неожиданно сказала:

— Чего вы боитесь? Я же не трепло.

Он оторопело спросил:

— А ты не боишься?

Та ответила:

— Ха!

Она была издалека, из шахтерского поселка — небольшая, крепкая, с черной короткой стрижкой. К нему относилась странно: заботилась, жалела и все уговаривала не выкладываться на лекциях.

— Ну что ты жилы-то рвешь? — говорила она. — Все равно же половина дураки. А кому надо, тот и сам выучится!

Иногда они ездили за город. Батышев осторожничал и все оглядывался. Она успокаивала:

— Да ты не бойся! Если что — отпирайся, и все. Ничего не было, и точка. А уж я тем более отопрусь.

Месяца через два после начала занятий она сказала ему, что должна поехать домой.

— Надолго?

Она ответила:

— Увижу…

Батышев не сразу спросил:

— А что там?

Она сказала сумрачно:

— Да так…