Бардака этой ночью было достаточно для того, чтобы у него не возникло тщеславного желания послать своих людей на верную гибель. Дринкуотер не заметил, что своим приближением он отвлек внимание французов от британских шлюпок у борта корвета. Воспользовавшись этим, они обрубили швартовы, и течение понесло их прочь от этого ада. Команда Дринкуотера занималась спасением людей из разбитой шлюпки, перетаскивая их через свой планширь. Пули градом сыпались в окружавшую их воду, над головами с ревом пролетали ядра, заставляя их невольно вздрагивать и приседать. Но теперь течение стало их союзником, их проносило вдоль французского кордона, и ружейный огонь с других судов стал ослабевать.

Баркас Дринкуотера к этому времени был опасно перегружен. Он сам вытаскивал из воды очередного человека, когда Килхэмптон заорал:

— Сэр! Под кормой люггера!

Услышав этот отчаянный тревожный возглас, Дринкуотер повернулся и выпустил из рук вытаскиваемого моряка. Тот перевалился через планширь и упал на рыбинсы рядом с Фицуильямом, тяжело дыша и издавая стоны пополам с проклятиями.

В этот момент их проносило мимо большого chasse-maree. Его борт был настолько близок, что Дринкуотер отчетливо различал вант-путенсы, идущие от борта к его широким русленям, юферсы и талрепа вант, исчезавших наверху в непроглядной тьме. Этот осмотр занял у него только миг, и в следующее мгновение он услышал шипение воды, разрезаемой носом широкой плоскодонной лодки, и заметил слабый блеск лопастей весел: контратака, черт побери!

— Внимание, парни! — закричал Дринкуотер. — Приближается противник!

Сразу после этого поднялся многоголосый крик, сопровождаемый треском сталкивавшихся весел. Приблизившаяся плоскодонка нанесла своим внушительным штевнем скользящий удар по борту баркаса такой силы, что люди в нем не смогли удержаться на ногах. Их развернуло, и оба плавсредства валетом прижались друг к другу бортами. В следующий миг люди Дринкуотера отчаянно сражались не на жизнь, а на смерть.