Когда они приблизились к месту боя, стало ясно, что атака полностью провалилась. Плавсредства Конна были разобщены, хотя и продолжали швырять бомбы поверх кордона из канонерок и корветов, ошвартованных с внешней стороны головы булонского мола. Британские шлюпки в центре всего этого действа, которые Дринкуотер опознал как принадлежавшие к отряду Паркера, находились в жалком виде. Он миновал несколько шлюпок, бесцельно дрейфующих по воде с изнуренными и ранеными людьми. На одной из них вырисовывалась фигура человека, нелепо пытавшегося грести одним веслом. Несколько человек барахтались в воде, взывая о помощи. Дринкуотер приказал одному из своих баркасов подобрать столько несчастных, сколько сможет, а сам устремился туда, где несколько шлюпок еще стояли у бортов корвета и большого chasse-maree [3*], ошвартованного к корме корвета.

Было очевидно, что подготовленность и ярость обороны превозмогла атакующую силу, так как при виде приближавшегося отряда Дринкуотера раздался громкий возглас qui vive [4*], и сразу началась ружейная пальба со всего борта корвета. Вслед за ней последовал орудийный залп, который не задел баркас Дринкуотера, но третья следовавшая за ним шлюпка попала под удар. Ядро разворотило её носовую часть, и она пошла ко дну в течение пары минут. Дринкуотеру показалось, что в британских шлюпках у борта корвета не было никого, кроме раненых и убитых, настолько интенсивным был огонь французов.

Стало совершенно ясно, что дальнейшее продолжение атаки не приведет к положительному исходу. Их единственным долгом осталась попытка спасти раненых. Пока французы перезаряжали, Дринкуотер встал и прокричал Килхэмптону:

— Разворачивайся, Джеймс!

Приблизившись к следовавшим за ним баркасам, он сложил руки рупором и отдал приказ произвести залп из мортир и ружей, затем отходить, оказав посильную помощь находившимся в воде.