Мистер Килхэмптон выжидательно смотрел на него. Долговязая фигура молодого человека, с неуместно выглядевшим деревянным протезом ладони, в котором тот держал планшет для записей, не очень-то соответствовала популярному представлению о гардемаринах королевского флота. Сидевший на корме мальчик более соответствовал общепринятому мнению — небольшой белокурый ребенок, родителей которого следовало бы выпороть за то, что они отправили столь деликатное существо на борт военного корабля. Он, также как и старшина шлюпки, и гребцы, да и сам катер, относились к экипажу «Медузы», но, в отличие от остальных, выглядел очень уж не к месту здесь, этим теплым августовским днем. Дринкуотер улыбнулся ребенку:

— Мистер… э-э-э…?

— Фицуильям, сэр — нервно пропищал мальчишка, не сводя глаз со стоящей фигуры со шрамом на щеке, длинной косицей парика на затылке и странными синими отметинами на одном из век. Мистер Фицуильям еще не научился твердо стоять в шлюпке; что же до фигуры странного коммандера с его единственным эполетом, то он представлялся мальчику принадлежащим к той же породе, как и другие, далекие от него, странные, обезображенные, с золотыми позументами фигуры. У этого коммандера Дринкуотера, хотя и не настолько израненного, как адмирал лорд Нельсон, похоже, правая рука была не в порядке. Что же до деревянного протеза сидевшего обок коллеги мистера Килхэмптона, то бедный мистер Фицуильям не мог себя заставить даже взглянуть на такую ужасную вещь! Несчастный ребенок не сводил глаз с коммандера, подумав, что тот выглядит не таким уж страшным, когда улыбается.

— Мистер Фицуильям, — мягко проговорил Дринкуотер, — будьте любезны привести катер несколько ближе к неприятелю. Боюсь, что мы можем разочаровать его светлость, находясь на таком отдалении.