Никто не мог бы назвать Бирна сплетником, но сейчас оправданием ему служило крайнее возбуждение. Поэтому, заметив в дверях высокую фигуру Хэнка, Рэндалл направился к хозяину:

— Мистер Дуайт, я собираюсь ехать на ранчо Камберлендов. Но из бесед с господами понял, что с ними связано нечто не вполне обычное…

— Верно, — признал Хэнк.

— Можете ли вы разъяснить мне, что именно?

— Могу.

— Отлично! — воскликнул доктор и почти улыбнулся. — Всегда полезно иметь в виду подоплеку умственного расстройства, с которым приходится работать. Так что же вы знаете?

— Я знаю… — начал было хозяин, затем с сомнением взглянул на своего постояльца. — Мне известна история… — наконец продолжил он.

— Да?

— Да, о человеке, лошади и собаке.

— Вступление кажется не столь уж банальным, но я буду рад выслушать.

Наступило молчание.

— Слова, — наконец произнес хозяин, — хуже пуль. Вы никогда не угадаете, куда они попадут.

— Как насчет истории? — упорствовал Бирн.

— Эту историю я мог бы рассказать перед смертью своему сыну, — объявил Хэнк.

— Звучит многообещающе.

— Но я не расскажу ее никому другому.

— В самом деле?

— История о человеке, лошади и собаке! Невероятный, человек, невероятная лошадь и собака-волк… — Дуайт снова замолчал и сердито взглянул на ученого. Он, казалось, разрывался на части между желанием поведать историю и страхом перед последствиями. — Я знаю, — проговорил Хэнк, — потому что сам все видел. Я видел… — Он смотрел вдаль, словно прикидывая в уме, какую часть тайны все же можно без опаски доверить чужаку. — Я видел лошадь, понимающую человеческую речь, как мы с тобой, а то и лучше. Я слышал человека, свистевшего не хуже певчей птицы. Да, и это правда. Ты только представь орла, способного убить любого между небом и землей, к тому же умеющего петь. Вот так он насвистывал. Ты радовался, слыша пение, но сразу же проверял свой револьвер. Он свистел негромко, но звук разносился очень далеко, словно спускался откуда-то сверху.