Отец. Лучше бы научился разговаривать со старшими, а не привередничать. Я в твои годы ютился в одной комнате с двумя парнями, и у нас был один стул на троих..

Рембрандт. Но ты не писал картины.

Отец. Кому не нравится мое жилье, пусть ищет другое, если у него найдутся на это деньги.

Мать. Больно уж ты суров, Хармен. В комнате и впрямь - не повернуться, я, как начинаю убирать, обязательно на что-ниубдь натыкаюсь.

Геррит. Мать, почему ты всегда думаешь, что это я упал? Можешь не сомневаться, я еще держусь на ногах, хотя они и калеченные.

Мать. Прости сынок, я не хотела тебя обидеть. Просто я очень тревожусь за тебя, хотя это и глупо.

Геррит. Нет нужды трястись надо мной, будто я ребенок.

Мать. Да ты мой ребенок, как и Рембрандт... (К Хармену ) он теперь делает успехи у господина Сваненбюрха.

Отец. По-моему, он другого мнения о своих успехах в мастерской господина Саненбюрха.

Рембрандт. Что ты хочешь этим сказать?

Отец. Я хочу сказать именно то, что говорю, сегодня ты в дурном расположении духа, впрочем, как и вчера, и позавчера. Что с тобой? Тебе грезится Италия?

Рембрандт. По-моему, я по этому поводу достаточно ясно высказался.

Отец. Да уж, так обидеть гостей.

Мать. Полно, Хармен, ну зачем ты его дразнишь? Ты же видишь - он сам не свой, особенно после приезда Ливенса. Оставь ты его в покое.

Отец. Зря тревожишься, Нелтье, его и так не беспокоят, живет себе отшельником в мансарде - никто в драгоценном его обществе не нуждается. Но только мне обидно, что я не знаю, что твориться в душе моих детей, такое впечатление, что совершил смертный грех против него.

Рембрандт. О чем ты говоришь, отец?

Отец. Так почему же ты ходишь, как потерянный?

Рембрандт. Потому что мне не весело на душе.

Отец. Из-за чего? Чем ты обижен?