Меховые унты слетели с ног в воздухе, остались только тонкие носки из козьего пуха. Подтянула их повыше и завязала тесемками. Вокруг стояла непостижимая тишина. Хотелось спать. Но Раскова заставила себя подняться, чтобы идти искать самолет. Она проверила пистолет и переложила его из кобуры в нагрудный карман. Пошарила в других карманах, но, кроме надломленной плитки шоколада, больше ничего не нашла. Аварийный запас еды и одежды остался на борту самолета. Признаться, это ее не огорчило: она надеялась скоро выйти к месту предполагаемой посадки.

Ей казалось, что стоит подняться на сопку, у подножия которой она приземлилась, как она сразу увидит самолет. Но когда сквозь кусты и заросли высокой травы она выбралась на вершину, перед ней открылась бескрайняя тайга.

Ей стало страшно от тишины и от чувства одиночества. Она выстрелила. Сухой щелчок негромким эхом прозвучал над тайгой, потом все смолкло. Хотела еще выстрелить, но спохватилась: патроны надо беречь. Сколько ей придется блуждать по тайге?

Где же самолет?

Слева, на дальней сопке, она заметила сосну с раздвоенной вершиной и решила идти напрямик. Уже через несколько минут ей стало жарко: поваленные деревья, заросли кустарников, высокая, по грудь, трава преграждали ей путь. Тонкие пуховые носки быстро стали мокрыми, скользили по прелым листьям, ноги в них ощущали каждый сучок, каждый камешек.

Спустившись вниз, она вышла к небольшой речке, петлявшей среди тальника и огромных лопухов. Она пошла вверх по течению. Скоро речка затерялась в топких, болотистых берегах. Перепрыгивая с кочки на кочку, Раскова перебралась через болото и поднялась на сопку. И тут силы стали покидать ее: голова кружилась, колени подгибались от слабости. Раскова решила отдохнуть. Хоть час поспать: шли уже вторые бессонные сутки. Она сняла мокрые «унтята». Сунула ноги в одну штанину комбинезона, вытащила плитку шоколада и, разделив на дольки, съела одну. «Каждый день я буду съедать только по одной дольке, – решила она, – и тогда хватит на неделю…»