Подошло время первых полетов. Не для всех они оказались удачными. Некоторые испытали морскую болезнь и вылезали из самолета чуть живые.

Таких Раскова спрашивала:

– Плохо было?

– Плохо, – еле ворочая языком, отвечал новорожденный штурман.

– Так, может, летать не будешь?

– Буду, – упрямо отвечала девушка и, помолчав, добавляла: – Я перетерплю… Потренируюсь, товарищ майор! Вот честное слово, это пройдет!..

Марина Михайловна улыбалась, качая головой.

Конечно, особые трудности были оттого, что полеты производились зимой. В тяжелом летном обмундировании штурманы по очереди усаживались во вторую кабину самолета Р-5. Сразу после взлета летчик ждал от них указаний: курс, скорость, высота полета. Ледяной ветер выбивал из глаз слезы, и они тут же замерзали на ресницах. Трудно было рассмотреть землю за бортом. При работе с ветрочетом и линейкой коченели пальцы, отчего записи в бортжурнале были корявыми и неразборчивыми.

После посадки их всегда встречала Раскова, забирала из застывших рук планшет, внимательно вглядывалась в обмороженные лица и старалась подбодрить каждую. Пока шли полеты, она не покидала аэродром. Днем контролировала полеты истребителей, а после захода солнца – «ночников». Казалось, Раскова боялась потерять хоть один погожий день, хоть одну ясную ночь. На сон выкраивала крохи.

Успешно шло переучивание истребителей, осваивавших Як-1. «Ночники» начали летать на У-2. Под новый, 1942 год в 587-й полк прибыли самолеты Су-2. То были старые машины, которые постоянно выходили из строя. Ох и злились на них технари!

Зима 1941/42 года была суровой, с сильными морозами и ветрами. Соответствующего обмундирования техники и вооруженцы еще не имели, а потому на аэродроме мерзли отчаянно. Но не ныли девчонки. Мало того, они нарочно приучались работать на морозе без перчаток: разбирали, чистили и проверяли пулеметы. Раскова не раз говорила: