Наталья вышла из метро минут за десять до отхода поезда и по платформе шла быстро, все ускоряя шаг, потом побежала, и, едва, задохнувшись, впрыгнула в тамбур, поезд (словно только ее и ждал) тут же дрогнул, звякнул и плавно поплыл вдоль перрона.

Болели и горло, и грудь, и Наталья, войдя в купе, опустилась без сил на скамью, мысленно ругая себя и слушая боль. Боль медленно отступала, и пошли воспоминания: в детстве Наталья жила то в одном городе у мамы, то в другом городе у бабушки.

Стало жарко. Очнувшись от дум, Наталья расстегнула пальто. И увидела мужчин, что смотрели на нее.

Моряк смотрел, как ребенок, обиженно и удивленно, и Наталья невольно улыбнулась моряку.

С верхней полки, прищурив маленькие глазки, остренькие и шустрые, поглядывал простенький мужик. Мужик был мят и неказист, и Наталья отвела глаза, недовольная.

Спокойно положив на стол большие руки, смотрел задумчиво худощавый блондин в строгом сером костюме. И Наталья вспомнила, как нелепо влетела в купе, не поздоровалась, не сняла пальто... и смутилась.

Мужик на верхней полке крякнул, и Наталья глянула; мужик подмигнул ей, но Наталья не успела посмотреть на него возмущенно - мужик шустро повернулся спиной.

Мужчина в сером встал, взял из рук Натальи пальто, сказал невнятно, она скорей поняла, чем услышала:

- Я уступлю вам свое место.

- Спасибо, не надо, - отозвалась Наталья немного растерянно, потому что по ее подсчетам нижнее место, где мужчина только что сидел у окна, и так было ее, а "не надо" сказала по привычке, а откуда та привычка Наталья и сама бы не ответила. И подумала, довольная: он так внимателен к ней, и тут же сама себе и возразила: это просто его стиль поведения, есть где-то такой стиль...

- Нет, я все-таки уступлю вам свое место, - сказал блондин, и голос его прозвучал сердито, и Наталья улыбнулась.

Потом они сидели и молчали. Правда, моряк заговаривал с Натальей, и она улыбалась и отвечала односложно, но думала о том, другом.