— Интересно, у него всегда в десятку, а у меня… — посетовал Долматов.

— Дай ему пострелять из твоего миномета, посмотрим, куда он за-за… попадет, — заметил Белоус.

— Может, товарищ разбойник поделится опытом?.. — начал игру Хангени.

Проще простого, — сразу откликнулся взводный, а сам продолжал целиться.

Это был уникальный нанаец: Никита Хангени — природный бездельник, но при этом человек с совестью и хороший товарищ, а потому постоянно просился в разведку. А его все время туда не пускали, потому что, если пойдет один политработник, надо идти и другим, а кому это из «оргов» и «политов» хотелось ни с того ни с сего подставлять башку под пули и вообще рисковать?.. Изредка он все же вырывался с самыми надежными командирами — вот и спутался прочно с боевой компанией…

— Ну! — подтолкнул Хангени.

И взводный ответил:

— Провожу от зрачка до цели абсолютно прямую линию, — все слушали серьезно, и рассказчик был непроницаем. — И прошу ее не колебаться и не вихлять. Это моя Личная Линия! Она не может мандражировать!.. И как бы цель ни металась, куда бы ни ныряла, я связан с ней этой Линией. Не отпускаю ее — держу!.. Остается пустяк, — уставную прицельную линию (мушка-прорезь-цель), которая вам всем известна, совместить со своей Личной Линией. Желательно это сделать быстро, чтобы враг не сделал что-нибудь подобное раньше тебя… Да! И не забудьте нажать спусковой крючок (нажал пять раз подряд), — раздалось пять плотных выстрелов и пять попаданий.

— О-ох… о-охренительно! — вдохнул и выдохнул Хангени.

— С вас скромный нанайский штраф, Никита, — пятью три пятнадцать…

Как салютом отстреляли по мишеням все. Ветерок относил пороховые дымки из логовины.

Словно из дыма появилась коренастая фигура самого Бориса Борисыча.

— К вам не проберешься. Того и гляди пришьете. Здравия желаю, — сказал он небрежно.