В пренебрежении к слушателям и состояла обычно ораторская сила Игоря Проухова. Расправив плечи, с темным подбородком и светлым челом, он принялся сокрушать:

- Знаете ли вы, невежи, что даже мыши, убогие создания, собираясь в кучу, устанавливают порядок: одни подчиняют, другие подчиняются? И мыши, и обезьяны-братья, и мы, человеки! Се ля ви! В жизни ты должен или подчинять, или подчиняться! Или - или! Середины нет и быть не может!

- Ты, конечно, хочешь подчинять? - спросил Генка.

Повторялось то, что тысячу раз происходило в стенах школы,- Игорь Проухов вещал, Генка Голиков выступал против. У философа из десятого "А" был только один постоянный оппонент.

- Кон-нечно,- с величавой снисходительностью согласился Игорь.Подчи-нять.

- Тогда что ж ты возишься с кисточками, Кай Юлий Цезарь? Брось их, вооружись чем потяжелее. Чтоб видели и боялись - можешь проломить голову.

- Ха! Слышишь, народ? - Нос Игоря порозовел от удовольствия.- Все ли здесь такие простаки, что считают - кисть художника легка, кистень тяжелее, а еще тяжелее пушка, танк, эскадрилья бомбардировщиков, начиненных водородными бомбами? Заблуждение обывателя!

- Виват Цезарю с палитрой вместо щита!

- Да, да, дорогие обыватели, вам угрожает Цезарь с палитрой. Он завоюет вас... Нет, не пугайтесь, он, этот Цезарь, не станет пробивать ваши качественные черепа и в клочья вас рвать атомными бомбами тоже не станет. Забытый вами, презираемый вами до поры до времени, он где-нибудь на мансарде будет мазать кисточкой по холсту. И сквозь ваши монолитные черепа проникнет созданная им многокрасочная отрава: вы станете радоваться тому, что радует нового Цезаря, ненавидеть то, что он ненавидит, послушно любить, послушно негодовать, окажетесь в полной его власти...

- А ежели этого не случится? Ежели черепа обывателей окажутся непроницаемыми? Или такого быть не может?