Это Игорь Проухов, начавший теперь уже обрастать бородой. Помнит, и хорошо, Сократа Онучина: мелкий вьюн, пискляв, шумел, совался постоянно под руку, а в драках кусался. И Юлечку помнит, она, кажется, и не изменилась, даже подросла не очень - была серьезная, такой и осталась. А вот Натку, как ни странно, в те давние времена, в первый год учебы, Генка совсем не помнит. Веру Жерих тоже... Трудно поверить, что Натка долгое время могла не замечаться.

Перед Генкой стояли его товарищи, и только теперь он остро почувствовал, что скоро придется расставаться, иные люди войдут в его жизнь, иной станет сама жизнь. Какой?..

Кто знает эту тайну тайн? Сжимается сердце, но нет, не от страха. Генка привык, что все кругом его самого побаивались и уважали. Тайна тайн в неизвестном-то и прячутся неведомые удачи. Странно, что Юлька Студёнцева - тоже ведь удачлива! - сегодня какая-то перекручен-ная. В попутчики вдруг навязывалась... Генка был благодарен Юлечке и жалел ее.

- Это хорошо же, хорошо! - заговорил он с силой.- Тысячи дорог! На какую-то все равно попадешь, промашки быть не может. Ни у тебя, Юлька, ни у меня, ни у Натки... Вот Игорю труднее - одну дорогу выбрал. Тут и промахнуться можно.

- Старичок! Без риска нет успеха! - отбил Игорь.

Юлечка с горячностью возразила:

- Даже если Игорь и промахнется... Тогда у него будет, как у нас, те же тысячи без одной дороги. Счастливый, как все. Он что-то не хочет такого счастья, и я не хочу! Хочу тоже рисковать!

- Человек - забыли, фратеры,- создан для счастья, как птица для полета! - провозгласил важно Сократ.- Лети себе куда несет.- Он забренчал: - Эх, по морям, морям, морям! Нынче здесь, а завтра - там... Вот так-то!

- Птица-то и против ветра летает,- напомнил Игорь.- А ты не птица, ты пушинка от одуванчика.