- Давай коньячку, - сказал Пилипенко. И огляделся кругом. - Хорошо тут у тебя... В напарники возьмешь?

Максимыч тихо посмеялся.

- Чего смеешься?

- Да насчет напарника-то... Тут, Семеныч, оклад не тот.

- Нет больше окладов, - жестко сказал Пилипенко. - Конец окладам.

Максимыч от изумления даже остановился с коньяком в руках.

- Неужели разжаловали?

- Поперли, а не разжаловали.

- Как же это?

- Наливай, - махнул Пилипенко; ему было худо, так худо, что и говорить не хотелось.

Максимыч стал молча разливать коньяк по рюмкам; он не лез с расспросами, когда человеку худо. Захочет - сам скажет.

- Уволили, - сказал Пилипенко. - Дадут, конечно, какую-нибудь должностишку, но... Нет, ей-богу, мне у тебя нравится. Сколько ты получаешь? Хотя... чушь все это. Давай.

Они выпили по целой рюмке и заели лимончиком, который тоже случился у "сантехника" Максимыча.

- Одного не понимаю! - горестно воскликнул Пилипенко. - Не справляюсь так и скажи! Скажи! Зачем же... предлог какой-то искать: скажи прямо, я пойму. Нет!.. - Пилипенко крепко стукнул большим кулаком себя по колену. - Надо обязательно предлог найти, - он встал было, но тут же сел. Велел: - Налей еще по одной, - когда он сел с маху, хиленький стул опасно треснул под ним; нет, этому человеку можно, конечно, прямо в глаза сказать: "Ты не справился" - в обморок не упадет. Странно, что такой огромный мужик - "не справился".

- Какой же они предлог нашли? - спросил Максимыч.

- Самый что ни на есть дурацкий: злоупотребляете служебной машиной.

- Жена куда-нибудь ездила? По базарам небось?

- Да нет, сам: вызвал в воскресенье и просто так проехал километров полтораста по северной дороге - вздохнуть пару раз свежим воздухом. Вздохнул!..

- А шофер наябедничал, - догадался умный Максимыч.

- Ну да... расписал. Писака. А если мне сосредоточиться надо? Если мне в движении лучше думается?..