Когда менты сообразили про лестницу, он уже обогнул дом и выскочил на тротуар… на улицу… В толпе бегущему по тротуару не разогнаться – собьет он двоих, ну, троих. Но кто-то же подставит ему ногу. Запросто!… Так что беглец сразу на проезжую часть… Крупными прыжками… Куда при этом он дел свой автомат?… На асфальте автомата не было, факт… И в его руках тоже не было. В руках – ничего.

Ведь этими двумя руками он должен был расширить, разлепить дверцу автобуса, за которым бежал. Того единственного автобуса, который менты отпустили на волю. И который уже был набит проверенными (возрастом) людьми. По большей части детьми и стариками.

Новая автоматная очередь с крыши была одна и была короткой… Все опять бросились кто куда.

Очевидец-мужчина только все путал и на подробности оказался скуп. Чтобы не сказать туп. Но, конечно, нашлись женщины из тех, кто и во время самой острой опасности ничего не упускает из виду. Эти глазели, смотрели в оба. Это же бесплатно. Им не всегда так везло!… Именно они припомнили поминутно. Они не убегали от пуль. На собственную жизнь им было наплевать в столь интересных и волнующих, можно сказать, обжигающих обстоятельствах.

Автобус, которому дали “добро”, уже полз к линии оцепления. Когда стрельнули с крыши… Автобус видели и беглеца видели.

Долговязый бежал, грозя автоматом непонятно кому. Он просто размахивал им… Это же невероятно, как ему повезло!… Женщины сказали, что автобус с “проверенными” стариками он заметил, а главное – угадал, когда автобус еще только полз. Еще метров за сто до линии оцепления. Не исключено даже то, что он увидел, приглядел себе автобус уже с крыши. С крыши виднее.

Автобус пересекал линию оцепления, набитый битком. Задняя дверь приоткрыта, из нее вываливался орущий пацаненок. А над пацаненком нависала верхняя половина задыхавшегося старика. Как бы отпиленная по пояс… Старикан с трясущимися глазами… И с открытой пастью. Как у только что выловленной рыбы.