- Кроме ржи?

- И ржи немного клала, только уж слишком много подбавляла лебеды. Утром, проснувшись, бывало, глаз не продерешь.

- А мясо она вам давала?

- Когда лошадь калечили чуть не до смерти, тогда ее убивали, и рабочие две недели подряд ели мясо. Они пожирали лошадь до последнего копыта.

- А вино вы пили?

- Никогда. Теперь вино пьют.

- Хорошее?

- Такое, что им можно собачьи лапы полоскать. Словом, лишь бы сказать, что вино пили.

- Значит, фермеры стали сейчас добрее?

- Нет, рабочие стали несговорчивей. Они теперь требуют.

- А вы не смели?

- Мы об этом и не думали.

- Вы зарабатывали пятнадцать су в день. Они получают втрое больше. Вы молотили цепом и веяли зерно вручную, а они молотят машинами и веют веялкой. Вы отдыхали только по большим праздникам. Может быть, потребности возрастают вместе с довольством. И, может быть, в конечном счете, Филипп, сейчас народ не счастливее, чем был прежде.

- Похоже на то, потому что молодые бросают деревню и идут в Париж: хотят сытно пожить. И если им повезет, они выбиваются в люди. А те, кто остается, должны работать день и ночь. Если они трезвые и работящие, они кое-как устроятся и сумеют прикопить на старость корочку хлеба.

- Не жирно!

- С голоду не умирают, - говорит Филипп.

- Умирают, да только медленнее. Не кажется ли вам, Филипп, что все зло в том, что у одних слишком много, а у других слишком мало?

- Нужно же, чтобы были богатые!

- Почему нужно, Филипп?

- Потому что так было всегда.

- А почему не ваш черед быть богатым? Ваш отец был бедняк. Вы бедны, ваши сыновья и внуки будут бедными. Почему?

- Потому что так уж устроено.

- Было бы по-другому, если бы вышел случай.

- Он не выходит.

- Вы можете протестовать против такой несправедливости.