- Нет, мадам Филипп, просто я видел все это сегодня утром.

IX

Куцая, круглая, настоящий сноп, твердо стоя на своих здоровых, как тумбочки, ногах, она объявила мне со скромным видом, что ее выкормила мадам Корнель.

- Ничего не понимаю, мадам Филипп! Да вы с нею почти ровесницы !

- А все-таки, - говорит она, - когда мадам Корнель кормила свою Полину и у нее дело не ладилось, я ей помогала.

- Каким же манером?

- Сосала ее.

- А сколько вам было лет?

- Девятнадцать.

- Но ведь вы были еще девушкой?

- Да.

- И мадам Корнель не стыдилась?

- Я сама ей предложила. Сначала она отказывалась: "Ты, говорит, не решишься". - "Сударыня, - сказала я ей, - я вам предлагаю это от всего сердца, и не для своего удовольствия, а потому, что я вижу, что вы можете заболеть". Тогда она расстегнула корсаж, и я устроилась у ней между колен. Она живо привыкла. Утром, проснувшись, бывало, зовет меня. "Иди-ка сюда, пососи немного", - говорила она мне любезно. Меня упрашивать не приходилось. И так уж она меня благодарила!

- А это приятно, мадам Филипп?

- От такой работы аппетита не нагуляешь, но бедная так страдала. Что ж, я должка была так ее и бросить?

- Нет, мадам Филипп, конечно не должны были.

- На нее ведь смотреть было жалко!

- А она разве не могла пользоваться молокоотсосом?

- В те времена этого не знали. Она пробовала было отсасывать молоко через трубочку, да разве человеческий рот чем-нибудь заменишь?

- А вы ловко ее сосали?

- Да, скажу не хвалясь. Сначала я скрывала ото всех. Я ведь девушка была, боялась, что слуги меня засмеют. А потом пошли слухи, что я сосу лучше других. С тех пор, как с какой-нибудь женщиной что-нибудь приключалось, так меня и звали. А когда замуж вышла, я никому не отказывалась помочь.

- Это не помешало Филиппу вас любить?

- Наоборот, - сказал Филипп. - Она разжирела с чужого-то молока. Белая была, свежая и мне здорово нравилась.