- Там нет ни травинки, что же они там едят?

- Они не едят, - ответил Филипп. - Они землю целуют.

Он никогда не радовался наперед.

- Растет-таки, - говорил ему я. - Смотрите, деревья уже в цвету.

- Да, - ответил Филипп, - вот будет дело, если их хватит утренник.

Он работал в саду и вспотел, и ему поднесли стаканчик вина. Он принял его, но попросил стакан воды. Он сначала выпил воду, чтобы утолить жажду, а потом вино - для удовольствия.

Его сын солдат долго не писал. Филипп не хотел показать, что он расстроен. Он вспомнил о своем отце, который семь лет был в солдатах и семь лет не писал. Даже не знали, где он.

- И все-таки он вернулся, - прибавлял Филипп. - И когда он вернулся, его снова забрали.

Он щупает шелковую рубашку, которая сохнет на солнце.

- Нравится мне, - говорит он.

- А ты решился бы носить такую? - спрашивает его мадам Филипп.

- Да.

- Ты надел бы шелковую рубаху к твоим мужицким штанам?

- А почему бы и нет?

- Эх, старый, ведь это не подходит! Надо, чтобы все было одно к одному.

- Ну и пусть, - говорит Филипп. - Один раз не будет одно к одному.

Он назвал корову "Скорая".

- Очень удобно, - говорит он. - Когда я сержусь и хочу обозвать ее скотиной, я быстро меняю имя.

Он читает объявления мэрии только тогда, когда они уже начинают отклеиваться. Когда они еще держатся, ему незачем торопиться.

Про толстую женщину он говорит, что она здорово запрятала свои кости.

О смерти своего брата, которого он очень любил, он сказал: "К этому я не скоро привыкну".

ХIII

Жозеф, младший сын Филиппа, больше не пойдет в школу, потому что хватит с него учиться, и вчера он уже ходил в Лорм наниматься, благо там был рынок работников. Жозеф будет стеречь овец у фермера Корнеля. Стирка, кормежка хозяйские. Плата сто франков в год и сабо. Спать на соломе с овцами и вместе с ними вставать в три утра.