- Мне часто приходилось видеть, - говорю я, - на дороге таких общипанных гусей, что смотреть на них было жалко. Я думал, они больные.

- Их нарочно ощипали, - заявляет Филипп, - только уж чересчур. Не надо вырывать перьев, на которых держится крыло, а то крыло свисает, и птица устает.

- Должно быть, гусям больно, и они кричат, когда так выщипывают крепкие перья.

- Надо подождать, - говорит мадам Филипп. - Когда перо готово, оно само выпадет. В это время и нужно их выщипывать. Гусей ощипывают три раза в год.

- Опытная хозяйка не ошибется, - добавляет Филипп, - она и перышка зря не потеряет. Раньше даже так говорили, что только на той девушке и можно жениться, которая семь раз перепрыгнет через ручей, чтобы подобрать перышко.

- Славная поговорка!

- О, - отвечает Филипп, - это ведь так, шутки. Филипп спит с краю, а мадам Филипп - у стены.

- А у вас есть ночные рубашки?

- А разве дневные не хороши? - спрашивает Филипп.

Они настолько хороши, что их носят не снимая самое малое неделю, а иногда и две. Я не уверен, снимает ли мадам Филипп на ночь юбку. Да и какой ей смысл раздеваться? Прошла та славная пора, когда они ложились в постель не только затем, чтобы спать. Они спят в перьях, как в отдельных гнездах. Каждый зарывается в своем углу. Они спят не шевелясь, задыхаясь, потеют, и утром, когда открывается дверь, пахнет грязным бельем.

- А сны вы видите, Филипп?

- Редко, - говорит он. - Да я и не люблю, от них плохо спишь.

Он считает, что сны бывают только неприятные. А мадам Филипп, та не видит снов никогда.

- Может быть, я и вижу сны, только я их не замечаю.

- Выходит, что вы и не знаете, что такое сны.

- Нет.

- Я же тебе объяснял, - говорит Филипп.

- Ты мне объяснял, что у тебя в голове, а я тебе говорю, что у меня в голове этого не бывает. Тогда как?