"Вы -Альберт, Бархатный язык". И это так! Настоящий божий дар! Если бы Джентльмены с Большой Дороги знали об этом, они бы приползли на коленях, чтобы предложить ему пару лимонов с дерева своей Удачи. Однажды, я уже не помню, кто из убт (я ведь не обладаю памятью моего подчиненного) сказал в его присутствии, что он разыскивает одного не установленного типа, о котором знает только, что тот на десерт в ресторане съедает йогурт. Матиас пожал плечами и пробормотал: "Тогда это может быть только Кемаль из Анкары". Самое потрясное, будущее показало, что он был прав.

Сейчас он косится на оба удостоверения с неопределенной улыбкой на лице.

- Позвольте мне задать вам один вопрос, мсье комиссар? - бормочет он.

- Валяй!

- Это что, шутка?

- Почему?

- Ну ладно, вы что, не узнаете ее?

Этот сукин сын, чего доброго, заставит меня комплексовать.

- Нет,- сухо говорю я.

Матиас пододвигает карточки к Пино.

- А ты?

Пинюш прилаживает на извилистом носу ущербные очки, у которых не хватает дужки и одного стекла.

- Неужели это?

Я задерживаю дыхание. Он, наоборот, вздыхает очень глубоко.

- Девушка, которая...

- Горячо! - одобряет Матиас.

- Девушка, которая получила Гран При фестиваля Дисков в Довиле за песню, кажется, она называлась "Хватит хитрить, моя любовь"?

- Какой кретин! - делает заключение Матиас.- Боже милостивый, как недоразвита ваша зрительная память.

Понимая, что тем самым он и меня включает в это множественное число, а мне это может показаться странным, Матиас уточняет.

- Извини, что я тебе выкаю, Пино, но откровенно... Бравый парень покраснел, а если вы будете знать, что и в нормальном состоянии он уже похож на паяльник в действии, то сможете представить себе силу его смущения.