Матиас невозмутимо предъявляет собесу четырех толстощеких валетов.

Главный инспектор с отвращением бросает бой на номер Пари-Матч, который служит им скатертью.

- Ну что ты скажешь,- вздыхает он,- не идет игра и все. Вообще, последнее время все у меня на букву "X".

И давай нам рассказывать, что у него атеросклероз, жена заболела артритом, сосед сверху купил пианино, а как раз сегодня утром в метро он потерял десятку.

При изложении всех этих мелких бедствий мы остаемся холодны, как мрамор, как об этом верно писала Венера из Мило, когда у нее еще были руки. Не то чтобы мы с Матиасом были поражены общим сердечным обезвоживанием, просто Пинюш принадлежит к той категории людей, которые не могут жить без бед. Они играют на несчастье так же виртуозно, как Энгр играл на скрипке. Именно когда у них все хорошо, испытываешь желание принести им соболезнования. Если же кто-то из них ломает ногу, так и подмывает сделать комплимент, а уж когда теряет близкого родственника, сдерживаешь ликование и желание поставить на проигрыватель диск с рок-подогревом.

Чтобы поддержать фасон, как говорил Карден, я вынимаю оба удостоверения, тиснутые из ридикюля малышки Пертюис, сиречь Боу. Раскладываю их перед карре вальтишек Матиаса; это мой собственный способ входить в игру.

- Ты знаешь эту барышню, дружок?

Надо вам сказать, что Матиас - живая картотека. Он превратил в специальность запоминание рож и кличек всех бывших и еще не родившихся преступников. Вы ему называете имя любого блатняги и, как в радиопередаче господина Несвой и Саньи "Морда и Копыта", он вам рассказывает о темном прошлом этого мсье. Например, вы спрашиваете его, как звали сводника из блатных с искривленной ступней, и он вам не колеблясь отвечает: "Это был Лулу из Бастьи". Иногда его пробуют загнать в тупик, слегка усложнив задачу. Подсовывают ребус в таком духе: "Одна фара у меня вставная, я легавый и стреляю с бедра, кто я?" И что, Матиас начинает гоготать до того, как вы закончили сообщение, и утверждает: