"Твои письма, дорогой мой мальчик, доставляют мне несказанную радость: я читаю их и мне кажется, будто я слышу твой голос. Я не могу не признать, что нынешний _непринужденный стиль_ много лучше, чем _старомодная_ манера наших дней, когда мы адресовались к родителю со словами "досточтимый батюшка" или даже "досточтимый сударь", как то писали иные _педанты_, учившиеся со мной еще в заведении мистера Лорда в Тутинге, куда я ходил до школы Серых Монахов, хотя я отнюдь не уверен, что отцов чтили в те дни больше, нежели нынче. Я знаю одного отца, который предпочитает доверие почтению, и ты можешь величать меня, как тебе заблагорассудится, лишь бы ты доверял мне.

Твои письма доставили удовольствие не мне одному. На прошлой неделе я захватил с собой в Калькутту письмо за номером третьим, присланное из Баден-Бадена от пятнадцатого сентября, и не выдержал — показал его кое-кому на обеде у генерал-губернатора. Рисунок твой, изображающий старую русскую княгиню и ее мальчугана за картами, — просто блистателен. Полковник Бакмастер, личный секретарь лорда Бэгуига знал ее когда-то и утверждает, что сходство — поразительное. Твой рассказ об азартных играх и о том, как ты избавился от этого пристрастия, я прочел нескольким молодым знакомым. Боюсь, что негодники еще до завтрака садятся за кости и коньяк. То, что ты пишешь о юном Ридли, принимаю cum grano