— О, господи, и что не придушили этих высочеств в Тауэре, — проворчал Джеймс Бинни. — С тех пор, как вы свели с ними знакомство, я только про них и слышу.

Клайв, как и следовало благоразумному человеку, не обмолвился и словом относительно принца и принцессы, с коими, как мы знаем, он имея честь видеться в то утро. Но после обеда Рози обежала вокруг стола и шепнула что-то своей маменьке, после чего маменька обняла ее за шею, расцеловала и назвала "умничкой".

— Знаете, Клайв, что говорит эта милочка? — спросила миссис Мак, не выпуская ручку своей милочки. — И как это мне самой не пришло в голову!

— Что же такое она сказала, миссис Маккензи? — осведомился Клайв с улыбкой.

— Почему бы, мол, и вам с нами не поехать к тетушке? Мы уверены, миссис Ньюком была бы счастлива вас видеть.

— Ну зачем ты сказала, скверная мамочка! — вскричала Рози, зажимая матери рот своей маленькой ручкой. — Скверная она, правда, дядюшка Джеймс? За этой выходкой последовало множество поцелуев, один из которых достался и дядюшке Джеймсу к превеликой его отраде; а когда Рози уходила одеваться, маменька воскликнула:

— И всегда-то эта малышка думает о других — всегда!

Клайв сказал, что охотнее посидит с мистером Бинни и выкурит с ним сигару, если это не возбраняется. Лицо Джеймса вытянулось.

— Но мы уже давно отказались от этого обычая, Клайв, душечка! произнесла миссис Маккензи, покидая столовую.

— Зато мы перешли на хороший кларет, мой мальчик! — шепнул дядя Джеймс. — Давай, Клайв, откупорим еще бутылочку и выпьем за здоровье и скорое возвращение нашего милого полковника, да поможет ему бог! Кажется, Том вовремя разделался с банком Уинтера, — спасибо нашему другу Раммуну Лалу! и вошел в отличное дело с этим Бунделкундским банком. На Гановер-сквер очень одобрительно отзываются о нем, и я читал в "Хуркару", что о их акции уже превысили номинал.