Едва новый наперсник услышал имя пассии своего друга, как тут же попытался (отдадим должное мистеру Пенденнису) выплеснуть на пламя, сжигавшее Клайва, ушат холодной воды — да разве этим погасить столь великий пожар?

— Мисс Ньюком?! Да знаешь ли ты, милый Клайв, по ком вздыхаешь? спросил наперсник. — Мисс Ньюком в последние три месяца сделалась первейшей столичной львицей, царицей красоты, фавориткой на скачках, лучшей розой в цветнике Белгрэйвии. Она затмила всех девиц этого сезона, а красавиц прошлых лет посрамила полностью и отодвинула в тень. Мисс Блэккеп, дочь леди Бланш Блэккеп, была (тебе, возможно, это неведомо), по убеждению ее маменьки, первейшей красавицей прошлого сезона; и почиталось чуть ли не подлостью со стороны юного маркиза Фаринтоша покинуть столицу, не предложивши ей переменить фамилию. В этом году Фаринтош и смотреть не станет на мисс Блэккеп. Какое там! Уж он-то всех застает дома (ну вот ты морщишься, страждущая душа!), когда заезжает с визитом на Куин-стрит. Да, и леди Кью, одна из умнейших женщин в Англии, часами будет слушать разглагольствования лорда Фаринтоша, хотя на всем Роттен-роу в Хайд-парке не встретишь другого такого болвана. Мисс Блэккеп может спокойно взойти на горы, как дочь Иеффая, ибо со стороны Фаринтоша ей больше ничего не угрожает. Еще, дружище, пожалуй, ты этого не знаешь, имеются леди Изольда и леди Эрменгильда, прелестные двойняшки, дочери леди Рекстро, появление которых произвело такую сенсацию на первом — на первом иль на втором? — нет, на втором завтраке у леди Обуа. За кого только их не прочили! Капитан Крэкторп, говорят, был без ума от обеих. Еще мистер Бастингтон, а также сэр Джон Фобсби, молодой баронет с огромными землями на Севере… Толковали даже, будто епископ Виндзорский был очарован одной из них, да только предпочел не свататься, так как ее величество, подобно блаженной памяти королеве Елизавете, как утверждают, против того, чтобы епископы вступали в брак.