Вот сидит мисс Фанни — рассеянно слушает пространные комплименты пастора и через силу улыбается тому вздору, который несет капитан. Но вдруг лицо ее озаряется радостью, а в глазах, устремленных на болтливого капитана и галантного священника, нетрудно прочесть восхищение. И все потому, что появился Огастус; глаза их встретились лишь на полсекунды, но для мисс Фанни этого достаточно. Так продолжайте же свою болтовню, капитан! Я внимаю вашим банальностям, достопочтенный сэр! Весь мир переменился для мисс Фанни за истекшие две минуты. Наступил тот миг, из-за которого она томилась и нервничала, которого ждала весь день! Наблюдателю, коему доступно понимание этих маленьких тайн, по-другому открывается жизнь, нежели заурядному зеваке, пришедшему лишь затем, чтобы поесть мороженого и поглазеть на дам и туалеты. Только в двух случаях светская жизнь в Лондоне не вовсе нестерпима — если вы сами становитесь актером в этой чувствительной комедии или являетесь ее заинтересованным наблюдателем; а чем весь вечер праздно глазеть на людей, так не лучше ли провести время дома в любимом кресле, пусть даже в обществе скучнейшей книги?

Словом, я не только стал поверенным Клайва в этом деле, но даже черпал удовольствие в том, чтобы вызнавать у него все подробности, а точнее поощрял его изливать передо мной душу. Так мне сделалась известна большая часть вышеизложенных событий, — к примеру, злоключения Джека Белсайза, о которых лишь частично знали в Лондоне, куда он вернулся теперь, чтобы примириться с отцом после смерти своего старшего брата. Так я приобщился к делам и тайнам лорда Кью, — надеюсь, что на пользу читателю и к вящей выгоде повествования. Сколько ночей до рассвета мерил шагами бедняга Клайв мою или свою комнату, сообщая мне свою историю, свои радости и печали, вспоминая со свойственным ему пылом слова и поступки Этель, восхищаясь ее красотой и негодуя на ее жестокость.