Хозяйка дома, с улыбкой встречавшая гостей, особенно радушно приветствовала своего юного знакомца из Рима.

— Вы не в родстве ли с мисс Ньюком — дочерью леди Анны? Ах, вы — кузен! Она нынче у нас будет.

Скорей всего, леди Фарем не заметила, как вздрогнул и покраснел Клайв при этом известии, ведь ее милости приходилось заниматься целой толпой гостей. Клайв обнаружил в зале дюжину своих римских знакомых, женщин молодых и на возрасте, хорошеньких и неказистых, одинаково просиявших, едва они увидели его милое лицо. Особняк блистал роскошью; дамы были в ослепительных туалетах; и вообще праздник был восхитителен, хотя и казался мне скучноватым, пока не началась та игра, которую я описывал на предыдущих страницах (в аллегорической истории мистера Томпкинса и мисс Хопкинс), и не приехала леди Кью с внучкой.

Эта старая леди, с годами все более походившая на злую сказочную фею, которую не пригласили на крестины принцессы, имела перед волшебницей то преимущество, что была повсюду звана, хотя и оставалось загадкой, как она в свои лета, не будучи феей, ухитрялась побывать в таком множестве мест. За феей по мраморной лестнице поднялся достославный Фаринтош со свойственным его особе бессмысленным взглядом. Этель, казалось, принесла с собой всю охапку цветов, презентованную ей маркизом. Высокородный Бастингтон (надо ли сообщать читателю, что виконт Бастингтон — единственный наследник всего семейства Подбери), а также баронет из северных графств и отважный Крэкторп — одним словом, первейшие кавалеры столицы собрались вокруг юной красавицы, образуя ее свиту; можете не сомневаться, что и маленький Дик Хитчен, которого вы встретите повсюду, тоже был возле нее со своими дежурными комплиментами и улыбкой. До прибытия Этель в зале царили девицы Рекстро, упиваясь своим превосходством, но едва она появилась — бедняжки совершенно стушевались и теперь довольствовались беседой и вниманием армейских драгун и других второсортных кавалеров из второразрядных клубов; одна из них даже пошла танцевать с судейским, правда, он был родня какому-то герцогу и рассчитывал на протекцию у лорда-канцлера.