А за обложкой удивление разрастается с каждой статьей, - "растет с быстротою тыквы", по живописному выражению Горького в одном из его рассказов. Как было задолго объявлено, наилучшим украшением "Летописи" является "Дневник" Л. Толстого - и это очень удачно для начинающего журнала. Но при чем здесь солнце с Запада? Всем известно отношение Толстого к Востоку, его увлечение буддизмом и Шопенгауэром, пламенным почитателем нирваны, его религиозность, его анархизм; да и в дневнике все это выражено с большою полнотою и даже как бы нарочитостью, весьма отрицательно относясь к западникам Грановскому, Белинскому и Герцену, Толстой тут же говорит о "прелестной книге индийской мудрости" (Joga's philosophy), порицая Ломброзо ("ограниченный, наивный старикашка"), хвалит заезжего японца. И по всему дневнику рассеяны критические выпады против Маркса и марксистов. Как это понять свежему человеку? Приведен ли "Дневник" лишь для доказательства того, чем не должен быть русский человек, или - что допустимо в этом царстве удивленности, - солнце в этом месте журнала по-прежнему продолжает восходить с Востока?
Но "Дневником" удивление не ограничивается. Устами М. Горького, своего вдохновителя, как это значится на обложке, страстно понося бездеятельный пессимизм, не способный подмечать "положительные явления", журнал печатает весьма мрачную статью-разговор г. Плуталова и уже совсем пессимистическое письмо из Франции г. Лозовского. Речь в письме идет о тех условиях, на каких наши союзники представляют себе возможным и желательным мир с Германией. Взяв несколько безвестных органов печати и безвестных французов, охваченных аннексионистским бредом и погруженных с головой в католические и иные реакционные мечты, г.