– Вставайте, скотина! – трясла Настенька корнета. Ей наконец с огромным трудом удалось усадить его на постели.

– Откройте глаза!

Плетнев с трудом открыл один глаз.

– Симпомпончик, я жду! – послышался вновь страстный голос прапорщика из-за двери.

– Вы меня узнаете? – с отчаянием спросила Настенька Плетнева.

– Разумеется, сударь, – промычал тот. – Как сейчас помню, Дороховский редут…

– Я – актриса! – закричала Настенька. – Дездемона я. Вы нам вчера спектакль сорвали! Из-за вас папенька – в тюрьме…

– Симпомпончик! – настырно врывался в разговор из-за двери голос прапорщика. – Дездемона! Я – твой Ромео…

– Да замолчите вы! – крикнула Настенька прапорщику.

– С наслаждением! – согласился Плетнев и сделал попытку лечь.

Но Настя успела перехватить накренившееся туловище.

– Нет, негодяй, вам придется пойти в жандармерию и все рассказать!

– В жандармерию – никогда! – уперся полусонный Плетнев. – С жандармами – ничего общего! Гусь свиньям не товарищ! Они – свиньи, я – гусь!

– Тогда и я – гусь! – откликнулся из-за двери прапорщик.

– Ну и молодец! – сказал Плетнев невидимому собеседнику.

– И ты молодец! – не остался в долгу прапорщик. И снова вернулся к любимой теме: – Симпомпончик, иди сюда!

– Сейчас приду. – Плетнев рухнул на ложе и захрапел.

Настенька в отчаянии повернулась к Жужу:

– Как разбудить это животное?.. Из-за него отец страдает… Помогите, девушка!

Тронутая этим неожиданным обращением, Жужу ответила:

– Попробую!

Она полезла под кровать и достала запыленную боевую трубу.

– От улан осталась, – пояснила она Настеньке. – Меня ихний оркестр очень любил… Не знаю, получится ли. Давно не пробовала.

Жужу поднесла трубу к губам…

«Трум-турум-тум-тум-тум-тум!!!» – По заведению пронеслись призывные звуки боевой тревоги.

Тут случилось невообразимое. Плетнев в мгновение ока вскочил с постели и с непостижимой ловкостью впрыгнул в стоящие рядом с кроватью сапоги. Затем он просунул руку в рукав ментика и, издав гортанный крик, сиганул в окно. Настенька бросилась вслед за Плетневым, свесилась с подоконника и увидела леденящую душу картину: из всех окон выпрыгивали гусары, попадая прямо в седла и стремена. Барышни не успели опомниться, как заведение опустело.