- Ничего страшного. Голова его, это верно, а тело совсем чужого мужчины. И не знаю даже, чье тело... Вот чье тело такое - интересно узнать...

Я ровно ничего не хочу этим сказать, у всякого, конечно, свои мысли и даже, может быть, цели, но Олимпиада Ивановна была действительно взволнована. И сам Антон Антонович, заметив это, рассердился и запретил ей посещать церковь.

Вечером сего же дня, надев картуз, отправился он к отцу Паисию. Застал его за колкой дров (вечером матушка собиралась печь оладьи). Линию свою Антон Антонович повел очень тонко.

- А может быть, отец Паисий, тут пахнет кощунством?

- Сейчас, - сказал отец Паисий, отбрасывая колун, - я только надену подрясничек...

- Не беспокойтесь, отец Паисий, оставайтесь в штатском виде, ответил Хропов, - я ведь на минуту зашел спросить, нет ли здесь беса или какой ереси.

Отец Паисий, закурив, сказал очень твердо:

- Беса нет, но в творении пребывает нечто католическое, но оно столь тонко, что, может, сего и нет.

- А нельзя сие тонкое заметить? - ласково сказал Хропов.

Отец Паисий не любил скорых решений и потому попросил:

- Антон Антонович, дайте мне сутки на размышление.

Целую ночь думал отец Паисий, ворочаясь в кровати столь энергично, что матушка, лежавшая с ним рядом, заметила спросонья:

- Не ври... клопов я выводила вчера.

- Да отстань. Вот сосуд навязался на мою шею, - отмахнулся отец Паисий.

Отец Паисий думал так: "Ежели картину замазать, хорошо... А что будет дальше? Хропова, конечно, удовлетворишь, а дальше? А дальше христиан отгонишь... Так придет каждый полюбопытствовать, даже соседи приедут: каждому интересно посмотреть, как Хропов в виде грешника лижет сковороду, и, конечно, зайдя, свечку купит или в блюдо как-нибудь кинет, а может быть, посовестясь, вдруг нечаянно и молебен закажет. Мало ли что бывает... Нет, - решил отец Паисий, - откажу я Хропову. Откажу!"

И когда Хропов явился за ответом, отец Паисий сказал ему смиренно: