- А ты знаешь, кто я?.. Мокин я.

- Знаю, вы Мокин.

- Это верно, я Мокин... Но этого мало, дорогой товарищ. Кто я такой? - И Мокин удовлетворенно засмеялся. - Вот уж этого ты и не знаешь. Ну, тронь меня, тронь, пожалуйста.

- Никто вас не трогает, - сказал милиционер. - Уходите подобру-поздорову.

Ночью Мокин кричал в трактире. А кругом собирался народ и слушал.

- Скажите вашему Хропову: пусть карман держит шире. А кто мне может что сказать? Вот выпил и еще выпью, еще могу бутылку заказать. Потому что - кто я... художник Мокин, имеющий советский заказ... неприкосновенный художник, свободная личность. Вот кто я... Вот я даже могу по улице пойти и петь песни своего сочинения.

И действительно, Мокин, нахлобучив летнюю панаму, вышел на Егорьевскую улицу, держа направление к липам, чтобы не потеряться, и пел песни.

И так как никто не мог понять, какие песни поет Мокин, то, во избежание скандала, народ не пошел за Мокиным.

Мокину стало скучно. Он упал у церковного двора и, запев что-то невообразимое, совсем испугал попа Паисия. Поп опять сбегал в милицию и заявил:

- Художник Мокин у моего дома поет песни с неизвестными словами.

И когда пришел милиционер Пантюхов, Мокин уже заснул у столба.

- Вот, - сказал поп, - до чего доводит гордость. Возьмите его, товарищ.

Пантюхов поднял Мокина под мышки и прислонил к забору. Мокин проснулся. Тогда сказал Пантюхов громко, как будто уронил рояль:

- Пожалуйте.

- Не пойду! - закричал Мокин и в ярости сорвал с головы любимую свою шляпу. - Веди меня силой... Не хочу подчиняться узурпации. Знаешь - кто я... я художник Мокин, меня все начальство знает... я свободная личность.

- Может быть, - спокойно сказал Пантюхов и подал ему шляпу. Пожалуйте за мной, товарищ Мокин!

- Не пойду... Употребляй насилие, пусть все видят.

- Ах, так, - спокойно прибавил Пантюхов, - ежели вы не перестанете бузить, я свистну.