— Нужен, — ответил незнакомец. — Я сунул пенни вон в то отверстие, — продолжал он, видимо испытывая потребность излить душу. — Мне понадобились спички. Но оттуда ничего не выскочило; я стал трясти эту штуку, ну и, само собой, выругался, как вдруг появился человек, примерно вашего роста, и… а вы действительно уверены, что это не вы?

— Наверняка, — снова не слишком литературно ответил я. — Я бы не стал этого скрывать. А что же он сделал?

— Он, вероятно, видел, что произошло, или сам догадался. Словом, он сказал: «Коварные штучки эти автоматы, с ними надо уметь обращаться». — «Их надо взять и утопить в море, вот что надо с ними сделать». Я был ужасно зол, потому что у меня не оказалось ни одной спички, а я их извожу очень много. «Там иногда что-то заедает, — сказал он. — Нужно опустить другую монету, бывает, что первая недостаточно тяжела. Вторая монета освобождает пружину и проваливается внутрь, а вам выбрасывается покупка и первая монета в придачу. У меня это часто получалось». Объяснение было, конечно, довольно глупое, но он говорил так, словно чуть ли не с самого рожденья имел дело с автоматами, и я, как дурак, послушался его. Опустил туда другую монету — пенни, как я думал, а сейчас обнаружил, что то была монета в два шиллинга. Впрочем, в словах этого идиота оказалась доля правды — оттуда кое-что вывалилось. Вот, глядите.

Он протянул мне пакетик; я посмотрел: эвертоновские ириски!

— Два шиллинга и одно пенни, — с горечью заметил незнакомец. — Могу продать за треть того, во что мне это обошлось.

— Вы, наверно, опустили пенни, не в тот автомат, — предположил я.

— Сам знаю! — ответил он, как мне показалось, довольно сердито. Он производил не очень приятное впечатление, и, будь здесь еще кто-нибудь, с кем можно было бы поболтать, я бы сразу от него ушел. — Не так мне жаль денег, как обидно получить подобную дрянь. Если бы мне удалось разыскать того идиота, я бы ее запихал ему прямо в глотку.