— Из канала берем, из скважин берем. Но больше — из канала, — ответил Ураев.

Разговор о воде воодушевил моего спутника.

— Я уже сказал, что мы имели пятнадцать скважин. Ну, что это для нашего хозяйства! На таком пайке все бы у нас засохло. Но у нас есть канал — он проходит по нашей земле. Канал, яшули, это все! Это великое счастье!.. Теперь никто не скажет, что воды не хватает. Есть у нас и перспективы для роста. Теперь мы берем из канала чуть ли не полтора кубометра в секунду!

В это время газик остановился и я онемел от изумления: ослепляя глаза, передо мной сверкало безграничное кружево синеватого, как февральский снег, металла. Это был тепличный комбинат, занимающий площадь в несколько гектаров. Сооружение было невысокое — не выше трех-четырех метров, — но потрясало своим изяществом, блеском, стройностью белоснежных конструкций. Оно чем-то напоминало молодой, в серебристом инее, березовый лесок, озаренный солнечными лучами. Эти лучи уже полыхали на наклонных стеклах прозрачной кровли комбината, разделенного надвое прямым коридором. Сужаясь, он уходил куда-то далеко-далеко… С каждой стороны коридора — просторные делянки для выращивания огурцов и томатов, где с успехом может работать небольшой трактор.

Где-то в глубине комбината, в трепетном синеватом свете, взлетали и рассыпались золотые искры электросварки — строительство предприятия еще продолжалось, хотя все его детали уже стояли на месте.

В одном из пролетов я встретил начальника комбината Ивана Ивановича Анищенко. Насквозь прокаленный солнцем, легкий, подвижный, с темным загаром на живом худощавом лице, он не уходит со стройки до позднего вечера. С этим загаром контрастировала и казалась ярче синева его глаз.

О том, как нелегко построить крупное предприятие, какие тут преграды приходится преодолевать, Анищенко готов рассказывать бесконечно.