-- На трассе ограбили трейлер... автопоезд с продуктами питания. Необходим досмотр.

-- А-а... это, как его, -- помялся водитель.

-- Вот документы, -- развернул "корочку" Сотемский.

-- А-а, ну тогда ладно. Только это... Меня наняли на один перегон, а сопровождающий груз мужик -- вон, в кабине.

-- Позови его.

Из кабины выбралось нечто еще более сонное и помятое, чем водитель. Сопровождающему на вид было не более тридцати лет, но измятое лицо, которое казалось продолжением такой же измятой оранжевой куртки, делало его сорокалетним. Из всех стоящих на обочине он оказался самым низеньким и, возможно именно от этого ощутив свою ущербность, уязвимость рядом с другими, еще сильнее сгорбился и по-черепашьи задвигал головой, пытаясь спрятать ее в воротник куртки, как под панцирь.

-- Граждане начальники, мы очень спешим, -- тихо, будто самому себе пояснил он. -- Груз -- в норме. Если что от нас требуется...

Он вынул из кармана куртки кулачок, из которого торчали пятидесятитысячные купюры, и протянул его в сторону гаишника-заики.

-- Откройте кузов, -- так же негромко потребовал Сотемский и с отвращением посмотрел на кулак.

Синие точки татуировки вычерчивали имя "Саша" на фалангах его пальцев.

-- П...ошли, -- согласился гаишник, отвел взгляд от денег и, сглотнув трудовую слюну, закосолапил за Сотемским.

Те же вытатуированные пальцы, торопливо спрятавшие деньги в карман, освободили двери от пломбы. Водитель помог распахнуть правую створку и с видом победителя произнес:

-- Я же говорил, аппаратура! Все в норме!

Сотемского больно пнули в бок. На словах это звучало бы: "Смотри!" Сотемский в ответ кашлянул, что в переводе на русский язык означало: "Сам вижу!" Сзади почти беззвучно пропел свою мелодию замок куртки Павла. Доступ к оружию был открыт. Но то, что увидели оба оперативника -- коробки гонконгских телевизоров марки "ONWA", именно той марки, о которой сообщал резидент, могло быть случайным совпадением.