Глядя на это тощее, жалобно пищащее существо, трясущее задними лапками, я испытал сложное чувство. Огромное облегчение (что это не щенок), привычное неприятие кошек, обиду на жену, растерянность (не выбрасывать же теперь малыша на улицу) и много иных чувств, которые вообще затрудняюсь определить.

Дочка со слезами на глазах сразу кинулась в атаку: она сама будет ухаживать, кормить, убирать и гулять. Жена упирала на то, что против кошек я сроду не возражал (а чего возражать, если о них речи никогда не было?). Видимо, их общий напор, а также наступившая реакция после жуткого напряжения последних минут, сделали свое дело, и я махнул рукой, что, мол, хватит давить, я подчиняюсь обстоятельствам, сдаюсь и т. д. и т. п.

Так в нашей жизни появилась Ася. Имя предложил я, и так как жена с детьми сами не могли выбрать устраивающий всех вариант (а, может, чтобы задобрить меня, угрюмо слушавшего их спор), оно было опробовано на вкус, примеряно и одобрено.

Первую неделю я боролся с котенком, как мог. Почему-то Ася упорно старалась устроиться рядом со мной, а еще лучше на мне (может, потому, что в отличии от постоянно перемещающихся домашних, я большую часть времени проводил лежа на диване с книжкой или смотря телевизор). Я отпихивал ее, орал дочке, чтобы забрала свое животное — оно мне мешает отдыхать после трудового дня. Та, конечно, сразу прибегала, забирала котенка в детскую, но через несколько минут все возвращалось на круги своя. Жене на кухне не до котенка, детям нужно делать уроки, один я вроде как не при деле! В конце концов я сдался, и Ася прочно обосновалась рядом со мной, а в дальнейшем буквально села (легла) мне на шею.

Через месяц я часами просиживал неподвижно, стараясь не тревожить живой воротничок, тихо сопящий мне в ухо. Боль от остеохондроза шейного позвонка, не дававшая мне днем покоя, куда-то исчезала, смытая теплом кошачьего тела.