Любовь к бессмысленному "нагромождению материала", бас, возложение очков "на розовый нос", местожительство - всё идет в дело, чтобы сбить интерес к писателю, "из книг которого глядело на читателя девять десятых прозаического искусства той эпохи" (Е. Толстая-Сегал ""Стихийные силы": Платонов и Пильняк"). Пильняк был одним из наиболее читаемых писателей, это-то и выводило критиков из себя.
Если подобное позволяли себе крупные публицисты, то можно представить, что писали критики поменьше, а то и вовсе не критики, карьеристы А вот как пишут об этом же заграничные исследователи (статья взята из бюллетеня "Рашен литератюр" июль 1984 года, посвященного полностью Борису Пильняку); "Замятин заметил у Пильняка попытку дать композицию без героев... Опровергая стиль Пильняка на уровне синтаксическом, Замятин выделял его ценности на уровне "архитектоники".. "Голый год" был тем романом, который стоял в центре внимания не только Замятина, как критика. "Голый год" был первой крупной попыткой охватить новой формой романа историческую тотальность революционной России 1919 года. И как будто бы созданный Пильняком тип романа соответствовал динамике истории: по отношению к традиционному русскому роману "Голый год" создавал впечатление осколочности, неувязуемости, "распадения" привычных форм, господствовавших в русском романе эпохи реализма" (А. Флаккер. "Конструктивность "Голого года"".).
""Осколочность", "распадение привычных форм" в сравнении с русским романом эпохи реализма" - это понятно, это в большей степени является объектом критики, чем носы и очки.