Е. Замятин, на которого ссылается А. Флаккер, югославский исследователь, писал в статье "Новая русская проза": "В композиционной технике Пильняка есть очень свое и новое - это постоянное пользование приемом "смещения плоскостей". Одна сюжетная плоскость - внезапно, разорванно - сменяется у него другой, иногда по нескольку раз на одной странице. Прием этот применялся и раньше - в виде постоянного чередования двух или нескольких сюжетных нитей (Анна плюс Вронский; Китти плюс Левин и т. д), но ни у кого - с такой частотой колебаний, как у Пильняка".

Кстати, в той же книге "Пять портретов" В. Шкловского статья о Замятине озаглавлена "Потолок Евгения Замятина". Леонид Леонов у Шкловского "хорошо и долго имитировал Достоевского, так хорошо, что это вызывало сомнение в его даровитости". Федин тоже из Шкловского "...сердится и говорит, что я романа не читал. Нет, я разделил роман на уроки и прочел. Разрезал роман на куски и складываю из него новые романы под Вальтера Скотта, Диккенса и Эренбурга" Андрей Белый у него "боролся с искусством, а искусство его съело.. он оказался писателем в маске сапожника".

Пильняка по крайней мере сапожником не обозвали.

Опаснее всего, однако, в начале 20-х были упреки не в формализме, хотя и они были достаточно угрожающи. Хуже было обвинение в мелкобуржуазности, выискивание в творчестве "политического предательства". Стоило указать на "теневую" сторону дела, на недостатки - как тут же сыпались обвинения в нежелании видеть "поступательный ход революции", в копании в "мусорных кучах" и т. д. И это все в адрес писателя, пользующегося заслуженной славой певца революции. (Борис Андреевич писал в 1924 году в "Отрывках из дневника": "У нас европейски оборудованная Каширская электростанция, но пол-России еще живет без керосина,- так вот, толковее писать, что у нас Россия сидит во мраке по вечерам, чем писать, что у нас проведена электрификация".) Не прощали Пильняку его своеобразия, независимости.